— Ты можешь сказать-то, кто она такая? — спрашивали Сережу.

А он отвечал:

— Пока не могу!

А что ему оставалось делать, когда он сам ничего не знал?

И вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался ее звонок:

— Надеюсь, ты не удивляешься, что я знаю твой телефон?

— Удивляюсь, — честно ответил Сережа.

— Неужели ты думаешь, так трудно найти способ узнать телефон какого-то ученика? В школу, например, можно позвонить… Но я, естественно, воспользовалась другим.

Потом и еще бывали случаи, когда она что-то «узнавала». И Сереже Крамскому редко удавалось раскрыть пути ее узнавания.

— Приходи ко мне. Будешь заниматься боксом. Бокс мне от тебя нужен в первую очередь.

Он хотел всего этого и ждал чуть не целое лето, ждал — ее резкости, неожиданности… и таинственности в то же время. А теперь вот робел! Слабым, словно сделанным из поролона, пальцем тронул кнопку звонка.

Дверь эту Сережа нашел без труда, потому что Садовничья, оказывается, жила всего в «полумороженом» от него — как выражалась в их школе одна изысканная девятиклассница.

То был новый, известный всему кварталу дом-шестнадцатиэтажка.

Через темный предбанничек его провели в слишком просторную, слишком светлую комнату. Такие всегда бывают в новых домах, покуда сюда еще не успела заселиться мебель. У стены стоял диван, у другой стены телевизор. Удобно, подумал Сережа. Перед стеклянной дверью, выходящей на балкон, поместился письменный стол со стулом.

— Форму принес? — спросила Таня. Тут же увидела, что ничего он не принес, крикнула куда-то в закрытую дверь: — Дай ему что-нибудь. — А потом указала глазами, что Сереже туда надо войти.

Парень, явно старше его, сидел на стуле и зашнуровывал настоящие боксерские ботинки. Сердце у Сережи застучало от волнения и… Сами понимаете, отчего еще! Все же он сумел заметить, что в комнате ничего нет, кроме трех стульев. Странная какая-то квартира.